Парень с бритой головой и в грубых ботинках каждый день ходит по одним и тем же улицам. Раньше всё казалось простым: свои и чужие, сила и слабость. Теперь же привычный мир дал трещину. Он ловит на себе взгляды прохожих в метро — в них уже не столько страх, сколько усталое безразличие. И это безразличие ранит глубже.
Вечерами он возвращается в квартиру, где вырос. Мать молча ставит на стол чай, отец смотрит в телевизор. Тишина между ними густая, наговоренная за годы. В ней тонут все его громкие лозунги прошлого. Он начинает замечать морщины на лице отца, усталость в движениях матери. Эти люди, которые когда-то учили его "быть сильным", теперь кажутся просто уставшими, сломленными жизнью. Их молчаливый упрёк, который он раньше не замечал, теперь висит в воздухе каждого разговора.
Он берётся за случайную работу, пытается заполнить пустоту делами. Руки, привыкшие к кулакам, теперь держат инструменты. Физическая усталость приносит странное спокойствие. Иногда в голову лезут старые мысли, но теперь они наталкиваются на новые вопросы. За что он на самом деле боролся? Кого защищал? Ответов нет, только тяжёлое, незнакомое чувство стыда, которое медленно поднимается изнутри.
Он не делает громких заявлений и не кается. Просто медленно, шаг за шагом, отдаляется от своего прошлого. Как будто сбрасывает тяжёлую, не свою кожу. Иногда по привычке проводит рукой по коротко остриженной голове и ловит себя на мысли, что скоро волосы отрастут. И это уже не кажется предательством, а похоже на тихое, личное возвращение к самому себе.
